Обследование Троицкого леса в поисках редких лишайников

Автор: Неслуховский И.Ю.

Солнечным днём 29 мая 2024 г. я присоединился к полевому выходу с профессиональными лихенологами. Место — часть Троицкого леса, севернее Пучково. В нашей исследовательской обойме было трое: Пчёлкин Алексей Васильевич — доктор биологических наук, ведущий научный сотрудник Института географии РАН, Евгения Эдуардовна Мучник — доктор биологических наук, ведущий научный сотрудник Института лесоведения РАН, ну, а я, полный профан в лихенологии, выступал в роли проводника и помогал с фиксацией наблюдений, попутно отвлекаясь на птиц и насекомых.

Целью нашей исследовательской прогулки были посещение выявленных ранее редких лишайников из Красной книги и уточнение координат. Ну, и конечно, поиск новых видов.

Лихенология — это раздел биологии на стыке микологии и ботаники, изучающий лишайники, — симбиотические организмы, состоящие из грибов и водорослей (иногда цианобактерий). Грибы в этом «сверхорганизме» образуют тело, каркас, а водоросли живут внутри него, как в доме. Грибы обеспечивают водорослям защиту от различных неблагоприятных внешних воздействий, а водоросли снабжают грибы углеводами, которые выделяют в процессе фотосинтеза. Грибы находят свободноживущие водоросли подходящих видов, загоняют их в свои «коровники» и «доят», используя для этого специальные органы. Но водоросли занимают в лишайнике лишь небольшую часть, так что на таком «двигателе» лишайники формируются очень медленно, по несколько миллиметров в год.

Встретить редкий лишайник — это большая удача, а сопровождать сразу двух лихенологов — несравненно большая удача, ведь лишайники внезапно оказываются всюду там, где их вроде бы и не ожидаешь увидеть. Вот ты стоишь в лесу в окружении деревьев, бегаешь взглядом вверх и вниз по коре, пытаясь найти что-то более экзотичное, чем рядовые ксантория настенная и гипогимния вздутая, а твои спутники уже разглядели где-то там вдали только им известные знакомые очертания, обсуждая, что бы это могло быть.

Подходим поближе. В руках блеснули мощные увеличительные стёкла. Совсем не такие, какие мы используем в обиходе. Толстостенные, больше похожие на миниатюрные бочонки. Их линзы сильно искажают рассматриваемый предмет до тех пор, пока лупа не будет приближена почти вплотную. И тут во всей красе раскрывается их увеличительная сила: разглядеть можно мельчайшие детали, не видимые глазом.

Сначала бегаешь в некотором замешательстве «что? где?», но постепенно и сам начинаешь втягиваться. Это очень интересный эффект. Ты просто ходишь рядом с человеком, который видит невидимое, а потом мир начинает разворачиваться. И вот уже не просто комочек или ветошь на ветке, а новый лишайник в копилку находок. Знакомьтесь: рамалина европейская.

Вид занесён в Красную книгу Москвы в 1-ю категорию редкости, в «старой» Москве не отмечен, в Новой Москве известно только три находки: в Троицком лесу и в усадебных парках Валуево и Остафьево. Произрастает в условиях хорошего освещения на деревьях лиственных пород в широколиственных лесах и парках.

Эвернию мезоморфную я нашёл и сам. Но это просто хорошо знакомый мне вид. Эверния презрительно «смотрела» на шумящую в пяти метрах от нас автомобильную дорогу. Лишайники очень чувствительны к загрязнениям атмосферного воздуха. Воздух становится грязным — исчезают и лишайники. Поэтому их иногда используют для биоиндикации. И если чувствительная аппаратура измеряет текущее состояние воздуха, лишайники могут рассказать о загрязнении в прошлом.

Эверния мезоморфная очень похожа на свою родственницу эвернию сливовую, но встречается значительно реже. Отличить её можно по строению таллома: её лопасти-веточки не плоские с расширением на конце, а чуть скрученные вокруг внутренней оси и сужающиеся, а также имеют некое подобие шероховатого налёта — пупырчатые образования, как будто она в панировке, это органы вегетативного размножения изидии. 

А вот мураши из рода лязиус вдвоём тащат какую-то личинку вертикально вверх по стволу. Как у них так слаженно получается её нести, не роняя? Как заправские скалолазы, они петляют между уступами и провалами. Встречные фуражиры им нисколько не мешают, хотя и пробегают чуть ли не по головам. И зачем они её тащат вверх, почему не вниз?

Да что же это, мы же за лишайниками пришли! Мои спутники уже прошли вперёд. Сверяемся с навигатором и сворачиваем с опушки в глубь леса. Оставляем позади жар и свет солнца и погружаемся в прохладную темноту ельника, но ненадолго. Ели уступают место соснам, становится просторнее. Подходим к заветной точке.

В разреженном сосняке среди прямо на земле белеют кустики кладонии лесной. Настоящий беломошник в миниатюре. Ковры белых кустистых лишайников, которые в народе называют «оленьим мхом», или «ягелем», я встречал в карельской тайге, встречаются они и в Подмосковье в сосняках на песчаных почвах. Но в Москве это уникальное явление, т.к. здесь мало сухих песчаных боров с редким травостоем.

Кладония лесная занесена в Красную книгу Москвы, в "старой" Москве имеет самую высокую 1-ю категорию редкости, для Новой Москвы указана 4-я категория. Но пусть вас не путают цифры, 4-я категория не означает, что вид более распространён, она создана для видов «неопределённого статуса», т.е. данных пока недостаточно, чтобы отнести их к какой-то более конкретной категории. Если брать всю Москву в целом, то известно только четыре точки произрастания кладонии лесной, и одна из них — Троицкий лес. Т.е. можно сказать, что на данный момент это критическое местообитание.

Тут же по соседству растёт и другая диковинка. Это кладония северная. Тоже в Красной книге, но уже с 1-й категорией редкости для всего города — ведь это одно единственное место произрастания. Обращают на себя внимание ярко-алые площадки, которыми украшены верхушки этой кладонии. Это апотеции — плодовые тела гриба-аскомицета, образующего лишайник. Они используются грибом для полового размножения.

Удивительно, как эти два вида сохранились в Троицком лесу, учитывая его высокую посещаемость. Ведь они не прячутся где-то высоко на стволе дерева вне досягаемости, а растут прямо на почве, а значит могут быть растоптаны неосторожным путником.

Так как следующая точка нашего маршрута расположена неблизко, находим ближайшую лесную дорожку и быстрым шагом направляемся к цели. По пути на обочине встречаем задумчивую травяную лягушку.

Лягушонок оказался очень независимым и не дался в руки для фотографирования пяточного бугра задних лап, а я не стал настаивать. Лишний стресс животному ни к чему. Лягушонок подумал, что он очень ловкий и гордо попрыгал в заросли папоротника.

Следующая интересная находка ждала нас уже над головой. Мои спутники различили её под тенистой еловой кроной. Какой-то рассеянный дух леса, скажем лепрекон, повесил перед сном свою бороду на мутовку, а на утро отвлёкся на свои мысли и пошёл по делам, оставив символ мудрости болтаться на ветру. Вряд ли за возвращённую бороду он раскроет секрет, где спрятано золото, но мог бы поделиться с нами, где в лесу самые интересные места.

Нет-нет, притворимся, что это тоже лишайник, на этот раз эпифитный, то есть растущий на деревьях. Называется бриория Надворника. Думаю, что большинство бы просто прошло мимо, увидев эту сухую мочалку, похожую на растительную ветошь. Надеюсь, лепрекон не читает эту статью?

Бриория Надворника включена в Красные книги Норвегии, Швеции, Финляндии, а у нас — Ленинградской, Псковской, Новгородской, Московской и других областей. Подозреваю, что в Красной книге Москвы её нет просто потому, что она не встречалась ранее, так что для будущего издания Красной книги Москвы это вероятный кандидат на включение. В Московской области учёным достоверно известно только два места обитания: в национальном парке Завидово и в Дмитровском районе, о последней находке даже писали во всех газетах, включая Интерфакс и Вечернюю Москву.

Вид-индикатор ненарушенных лесных сообществ. Обитает не только на живых, но и на мёртвых елях.

Дальше наше внимание привлёк поваленный с корнем исполин ели. Штормовые ветра не вызывают никаких положительных ассоциаций. Но это если не заниматься лихенологией. Ведь свежее поваленное дерево позволяет рассмотреть то, что сокрыто в верхней части кроны. Летать мы пока в поисках лишайников не научились, а тут — пожалуйста, ходи да разглядывай ветки. Так что при прочтении новости о штормовом предупреждении сразу возникает мысль «на неделе надо пойти в лес искать эпифиты».

Хотя ничего интересного на этот раз не нашли, но попытаться стоило. Зато я заприметил несколько бежевых орхидей тут же рядом. Это лишённые хлорофилла гнездовки. Молодые и высохшие прошлогодние.

Поняв, что надо искать, следующую находку бриории Надворника я сделал уже сам. Вы можете заметить на фотографии опасную близость к прогулочной дорожке. Конечно, никто не будет специально срывать в веток лишайники, но вот повредить ель, вырубить и вывезти — это, к сожалению, распространённый сценарий для благоустройства в лесу. Особенно для деревьев, которые непосредственно примыкают к пешеходным маршрутам паркового типа.

«Где один редкий вид, там рядом наверняка и другие редкие виды» — такая эвристика с опытом приходит на ум почти всем биологам. Поэтому мы ещё немного покружились, осматривая валежины.

Мне сразу попалась чина весенняя. Достаточно распространённый в Новой Москве эфемероид, индикатор малонарушенных широколиственных лесов. Чина — отличный медонос, благодаря таким первоцветам наши шмели находят пищу, когда только выбираются из укрытий после зимовки, а большая часть цветов ещё недоступна.

Тут же притаилась эверния сливовая. Очень красивый кустистый лишайник, обитающий на стволах и ветках деревьев. Я уже упоминал её в сравнении с эвернией мезоморфной. Так что теперь можно хорошо рассмотреть её плоские ветвистые лопасти. Тоже охраняемый вид, но более распространённый, чем всё, что мы видели до этого.

На ещё одной валежине мы увидели «семейку» кладонии рогатой. Ничего особого про неё рассказать не могу, но на платформе «iNaturalist» точки с ней рассредоточены по Московской области на расстоянии более 20 км друг от друга. На «Плантариуме» тоже негусто — всего четыре находки по всей России. Не похоже, чтобы это был рядовой вид.

Но хотелось бы ещё чего-то особенного. Выходим на дорожку и сразу сходим с неё. «Вы ушли с маршрута» сказал бы навигатор. Но профессиональное чутьё ведёт биологов в пойму пересыхающего лесного ручья. Петляем в поисках сухой почвы, чтобы не провалиться в ил, и забираемся на противоположную сторону ложбины. Здесь в ельнике нас поджидает ещё одна маленькая сенсация — бриория буроватая.

С бриориями вы уже знакомы. Это такие повисающие на ветках «бороды». К слову, есть ещё другие похожие лишайники — уснеи, вот их так и называют «бородатые лишайники». Они тоже редки в Москве и области, тоже встречаются в Троицком лесу, но на этой прогулке мы их не встретили.

А эта борода была тёмно-коричневая, почти чёрная, лоснящаяся на свету. Красная книга Москвы, 1-я категория редкости, Красная книга Московской области, 3-я категория. Во всей Москве известно только три местонахождения: в Битцевском лесу, в Троицком лесу и в Лосином острове (причём последнее уже утрачено). Насколько я понял, мы нашли ещё одну точку, помимо известной. Вы, наверное, уже подумали, что бриории развешаны всюду, как ёлочные игрушки, но это не так, просто лес хороший и спутники непростые.

Время, выделенное на обследование подходило к концу, так что мы свернули к выходу, где расположена спортивная база «Лесная» и пошли вдоль ложбины вниз по течению. Здесь ручей теряет силу и проявляется только во время снеготаяния и после обильных дождей. По пути замечаем упавшую на землю веточку с украшением.

Это гипогимния трубчатая. Листоватый лишайник, занесён в Красную книгу Москвы со 2-й категорией редкости. Какой-нибудь ювелир мог бы использовать её для вдохновения в работе. Или художник, занимающийся настенной лепниной. Вообще, мне кажется, что тема лишайников в искусстве слабо раскрыта.

Наслаждаясь пением птиц, мы спускались по склону в окружении высоких елей.

Когда подошли почти к выходу, нас ждала довольно зловещая картина благоустройства лесной балки. Склоны её были перекопаны. Там, где ещё пару лет назад светились лиловым цветом ковры смолки и резвились кузнечики кустолюбки, теперь возвышались горы перекопанного грунта. К слову, смолки охранялись до 2022 года, а кустолюбки пепельные охраняются до сих пор. Ну, как охраняются? Вот так.

Можно посмотреть на снимки 2022 года Макушиной Любы и Комогорцевой Марианны. У меня тоже есть фотографии этого места, но не такие сочные.

А вот какая картина раскрылась перед нами в 2024 году.

В десятках метрах от развёрнутых работ на склоне стояло дерево, под которым мы остановились, чтобы осмотреться. А на нём на высоте 4 метров произрастало порядка 20 талломов рамалины мучнистой. Это ещё один редкий и охраняемый лишайник как в Москве (1-я категория внутри МКАД, 2-я категория в ТиНАО), так и в области (3-я категория). Стоит благоустройству пройти ещё дальше, и дерево вместе с рамалиной будет погублено, как и многие другие деревья, которым ковшом подрезали корни. Какова его судьба сейчас, мне пока не известно.

Наш путь подошёл к концу. Мы увидели множество чудес природы, которые обычно скрыты от наших глаз, но могут проявиться благодаря опыту и умению профессиональных биологов. И я там был, чай с сушкой пил, а что видел, то и вам поведал.

А в завершение хочу сказать следующее. Парадоксально любые жители называют местный лес уникальным. По-своему это действительно так, ведь с каждым лесом связано множество прекрасных моментов жизни, для каждого человека своих, особенных, неповторимых. Лес в городе — это всегда путеводная ниточка, связывающая поколения между собой, по ней можно вернуться в прошлое, а значит не потеряться в суете жизни. Это и детские прогулки с родителями, и подростковые вылазки, и первая любовь, и дружеские посиделки, и неспешные променады с размышлениями, чтение книг и сочинение стихов, преодоление себя на беговой дистанции, прогулки с собственными детьми и внуками. Человек чувствует себя во времени, и в его жизни есть что-то постоянное. Город быстро меняется, пройдёт несколько десятков лет, и уже не узнаешь его. Леса обычно медленнее, поэтому их смело можно было бы отнести к культурному наследию. 

Но если всё-таки взглянуть на вопрос уникальности Троицкого леса с научной точки зрения, то окажется, что так и есть, в плане биоразнообразия он вполне может считаться жемчужиной Москвы (и даже в какой-то степени всего Московского региона). Я уже писал статью о здешнем богатстве лихенобиоты. В Троицком лесу произрастает более половины всех лишайников, охраняемых в Москве, и пятая часть всех лишайников, охраняемых в области. Указание на необходимость заповедания Троицкого леса с созданием природного заказника содержится в 21 очерке! И это только лишайники, а сколько тут редких представителей других групп организмов... К таким замечательным уголкам природы следует относиться с предельным вниманием и сохранять их для будущих поколений как ради родной природы, так и ради самих людей.