Современное Дровнино расположено на высоком правом берегу Пахры, примерно в километре от бывшей усадьбы. Судя по рассказам старожилов, за последние сто лет эта деревня не претерпела никаких принципиальных изменений. Одна длинная улица, вереница домов вдоль живописного оврага с прудами… Но вот о том, что здесь было двести или триста лет тому назад – большинство старожилов уже имеют весьма смутные представления.

Более отдаленное прошлое начинает приоткрываться, если найти деревню на картах XVIII-XIX веков. И здесь вдруг выясняется, что наше Дровнино… находилась тогда в совершенно другом месте. На противоположном левом берегу реки, рядом с усадьбой.

Что за катаклизм мог заставить крупный населенный пункт переехать на километр в сторону? Пожар? Наводнение? Ни одна из версий не подходила к этой ситуации. Как старое местоположение, так и новое – вполне удобны для жизни. Места высокие и сухие, кругом поля, рядом река и лес. Никаких данных о чрезвычайных происшествиях обнаружено не было. Так что же побудило людей, с детства связанных с родной деревней, вдруг бросать обжитые дома и хозяйство, перебираться за реку? Несколько лет я мучился этим вопросом, пока совершенно случайно не нашел ответ в документах ЦГА г. Москвы.

Ответ на загадку хранился в фонде №210: «Московская губернская чертежная при московской межевой экспедиции» (как можно догадаться, «чертежная» здесь — это не прилагательное, а существительное). Именно в этом фонде (а совсем не там, где можно было ожидать) скрывался важнейший документ по истории любого сельского поселения – «Уставная грамота помещика и крестьян».

После утверждения Манифеста об отмене крепостного права в 1861 году, помещиков обязали составить Уставные грамоты, в которых подробно расписывались их дальнейшие отношения с крестьянами, с учетом местных нюансов. В первую очередь, грамота определяла порядок раздела земель: что отходит бывшим крепостным, а что остается у прежнего землевладельца.

Из уставной грамоты следовало, что в середине XIX века Дровнино входило в одно сельское общество с соседней деревней Ярцево. Как обычно бывает в документах этого типа, здесь были подробно описаны луга и пашни, отходившие крестьянскому населению. Обнаружились многие местные топонимы, которые народная память не сохранила до нашего времени – названия рощ, оврагов и лугов. Но самая важная информация встретилась в небольшом приложении к документу, составленному в то же самое время.

Оказывается, отнюдь не стихийные бедствия заставили деревню перенестись на километр в сторону, а довольно банальный хозяйственно-географический казус. В новых условиях, когда вся земля в округе разделилась на крестьянскую и помещичью, «крестьянская усадебная оседлость» (т.е., сама деревня) оказалась окружена барскими владениями. При этом, основные, наиболее крупные поля, переданные Дровнинско-Ярцевскому сельскому обществу – остались на противоположном берегу реки, вокруг более крупного Ярцева.

 Хозяин дровнинской усадьбы, статский советник Марк Николаевич Хозиков решил это неудобство довольно радикальным способом. Он организовал и обеспечил переезд крестьянского поселения в более подходящее место. В районе усадьбы осталось лишь три дома, а остальные постройки вместе со всем имуществом были разобраны и перенесены через реку, на современное место.

Интересно, что переезд явно пошел деревне на пользу. За последующие десятилетия Дровнино выросло в размерах, разбогатело, обзавелось собственными живописными прудами. Сейчас здесь довольно людно, много дачников, везде хороший асфальт, действует автобусное сообщение с ближайшей станцией метро. Удобное место облюбовали зажиточные москвичи, и еще в 1990-х годах на бывших деревенских пашнях вырос элитный коттеджный поселок.

Усадьбе повезло меньше. Спустя некоторое время после переезда крестьянского селения, Хозиковы продали своё дровнинское имение инженеру-железнодорожнику Бернацкому, семья которого владела им до самой революции. После 1917 года господский дом был разобран на строительные материалы, и теперь бывшую усадьбу на местности выдают лишь старые березовые аллеи…