Валуевский лесопарк и река Саларевка, 22 мая. Часть вторая
Автор: Неслуховский И.Ю.
Это продолжение предыдущей статьи про поход 22 мая. В первой части я обходил Валуевский лесопарк от Мешково до Хвощового пруда. Теперь же мне предстояло дойти до реки Саларевки и посмотреть, как она выглядит в среднем течении, когда проходит по лесу.
Чтобы добраться до Старосельского лесничества мне нужно было миновать реку Незнайку. Мостов в этих краях через неё немного. Навигатор Яндекс.Карт построил путь через мост рядом с коттеджным посёлком Ближнее Покровское. «Как удобно!» подумал я, ведь именно в этом месте находится устье искомой Саларевки. Я тогда ещё не знал, что это «тупик», т.к. на картах не было отмечено, что это частная территория.
Транзитом через р. Незнайку до Старосельского лесничества
До Ближнего Покровского надо сделать крюк длиной 2 км через новую застройку ЖК Середневский лес. Ну что ж, ничего интересного, но возможно по пути попадутся какие-то луговые птицы. Солнце стало припекать с удвоенной силой, и мысли о прохладе леса придавали сил.
У шоссе Ракитки встретил красивую бабочку пестрокрыльницу изменчивую. В одной из статей про эту бабочку указывается, что латинское название Araschnia levana происходит от латинского «легкомысленная, ветренная». Я решил проверить, но такого латинского слова levana не нашёл, зато оказалось, что так звали римскую богиню Левану, покровительницу маленьких детей. А слово levana происходит от глагола levare «поднимать», что связано с обычаем класть новорожденного ребёнка на землю и тут же поднимать на руки, чтобы получить покровительство богини. Поднимал ребёнка отец или другой родственник, принимающий на себя обязательства о заботе.
Откуда же тогда взялось такое русское название «изменчивая»? Это очень интересная бабочка, которая за год даёт два поколения, причём весеннее совершенно не похоже на летнее. Весенние бабочки (как на моей фотографии) имеют оранжевую с чёрным расцветку и чем-то отдалённо напоминают наших крапивниц. А вот летние бабочки уже чёрные с белым узором и оранжевой каймой! Они похожи на ночное небо.
Вот для сравнения фотографии Балаева А.Н. и Макушиной Л.А. (весенняя и летняя морфы):
По пути через жилой комплекс я ничего не фотографировал. Так что вот только вид на подходе к нему.
На берёзе распевается серая славка.
После ЖК Середневский лес я свернул на старую асфальтированную дорогу и пошёл вдоль всей д. Середнево, пока не упёрся в элитный посёлок, где перед поворотом к Незнайке меня ждала табличка, что это частная территория, на которую запрещён не только проезд, но и проход. В какой-то момент я даже решил пойти через Староселье и Харьино, но петля получалась слишком долгой. Пришлось идти обратно. Утешением было только пение болотной камышевки, чечевицы и луговых чеканов, которых я в этом году ещё не слышал.
Я решил, что либо найду дорогу через Бурцево, либо брошу эту затею и вернусь на автобусе домой. К счастью, я решил расспросить, как перейти Незнайку у местной жительницы. Она посетовала, что, да, в последнее время нету ходу на другую сторону реки, хотя все любят гулять в том лесу, а сама подсказать путь не может, но если я пройду дальше, будет человек, который меня проведёт. И действительно, добрый человек нашёлся и вывел меня к заветной тропинке, рассказав, как мне следует идти, чтобы найти мост.
Когда я спустился в долину Незнайки, сразу прошли все огорчения от потерянного времени. Долина оказалась очень живописной: вдоль реки тянулись луга, сменяемые приречными ивняками.
Наконец-то, Незнайка! За изгибом реки (на фото этого нет) я увидел древесный залом. Это когда одни стволы и крупные ветки лежат на других, и их так много, как будто какой-то исполинский бобр решил построить плотину на реке. На самом деле, такие заломы образуются весной во время ледохода и половодья.
Тут же мой слух окунулся в хор птичьих голосов. С разных сторон перекликались соловей, садовая камышевка и коростель. Соловей и садовая камышевка — одни из самых изобретательных певцов, постоянно импровизирующих. Как по мне, садовая камышевка даже превосходит соловья по разнообразию репертуара. Она берёт какую-то фразу и повторяет её по два-три раза, после чего вставляет отбивку «чек-чек», затем выдумывает следующую фразу или как-то переворачивает предыдущую, затем снова ставит «чек-чек», словно знак препинания. И так до бесконечности. Не зря её в народе называли «сорокапесенником», т.е. знающая много песен. Соловей повторяется куда чаще, зато его тембр голоса более чистый и глубокий. Ну, а коростель дополняет всю эту музыку своим ритмичным сухим кряканием. За что местные прозвали его «земляной уточкой». Это прозвище я услышал от жителей Московского.
И вот одна из тропинок резко свернула к реке. Туда мне и нужно. Ускорив шаг, я вышел к узкому мостику, на котором сидел рыбак.
Я жестами дал понять, что он может не вставать, и что я протиснусь мимо него. Но, когда я вступил на мост и почувствовал, как ходят его опоры, промелькнули разные мысли. Так что двигался я осторожно.
Главное препятствие преодолено! От северного края Старосельского лесничества меня отделяет пара десятков метров.
Но надо немного пройти вдоль русла вверх по течению, чтобы попасть на просеку. Ходят тут нечасто, иду по опрятной тропинке среди молодой поросли. Таких ландшафтов становится всё меньше, поэтому глаз радуется, когда попадаешь на приречный луг.
Посмотрите, как хорошо растёт трава на муравейнике! Лучшее доказательство, что муравьи приносят пользу травам. Вокруг трава слегка пожухшая, а на муравьиной кочке сочная и рослая.
Перед тем, как углубиться в лес повернул по другой тропке к реке, полюбоваться Незнайкой на прощанье и попить воды. Не из реки, конечно, из бутылки.
И сразу сюрприз. Бобровые погрызы. Тут же рядом с ними и вход в нору. У нас бобры предпочитают жить в норах, но в некоторых редких случаях, когда высоты берега недостаточно, земля плохо поддаётся рытью или берега слишком далеко, делают хатки из веток. Летом бобры питаются травами.
Присел на пригорок. Достал воду. А на меня фиалка смотрит. Позабыл про воду, стал фотографировать фиалку...
и нашёл муравья рода формика. Следовать за ним до муравейника я, конечно, не стал, но на навигаторе точку поставил, что где-то недалеко живут они.
По Старосельскому лесничеству и вдоль Саларевки
Пошёл в лес. Вход в лес через небольшой крутой подъём. Это вторая терраса Незнайки. Речка всё-таки серьёзная, хоть и не очень большая. В разные стороны через ельник расходятся дорожки, выбрал ту, что ведёт поближе к Саларевке. Как выяснилось позже, другая привела бы меня в посёлок.
Интересно, что в тот день перед выходом из дома я почему-то подумал, что хотел бы увидеть адоксу мускусную. Красивая такая трава со скромным, но изящным зелёным цветком и тройчатыми листьями, похожими на след птичьей лапки. Где-то увидел её фотографию. Оказалось, что если бы я побродил у входа в лес, то, может быть, и нашёл её. Неделю спустя её там обнаружил Алексей Захаринский. Что же, в следующий раз!
Приятно, когда в лесу есть небольшие полянки, скрашивающие монотонность пути.
Один из наиболее обычных наших трутовиков — трутовик настоящий. А тут мне попался его антипод трутовик ложный. Во взрослом состоянии он действительно похож на трутовик настоящий. Этот ещё молодой.
По тропе очень легко идти, почва ровная и пружинит. Двигаюсь на юг, вечереет, поэтому солнце светит справа. Запоминаю, чтобы реже сверяться с навигатором.
Если присмотреться, заметно, что поверхность лесной дорожки неоднородная. Листовой опад как будто кто-то собрал в небольшие кучки. На самом деле, так и есть. Это в конце мая проводят генеральную уборку прошлогодней листвы дождевые черви. Они хватают листики ртом и тащат к себе домой. Под каждой кучкой - вход под землю. Если немного поворошить листья, обнаруживается влажная норка.
То слева, то справа токуют лесные голуби вяхири. Пришлось немного задержаться, чтобы записать их голос. Вяхирь не зяблик. Проговорит своё "Никииииту ви-дел? Никиииту ви-дел?" и замолчит минут на пять. Хотя, конечно, бывает и так, что вяхирь без умолку повторяет свою песенку, но ближе к лету становится менее многословным.
Начинается слабый уклон местности. Значит я преодолел водораздел и приближаюсь к реке. Внезапно дорожка разделяется на две, основная идёт вперёд, а второстепенная поворачивает налево на восток и повторяет дно глубокой ложбины. Хм. Ложбина — это интересно, она точно выведет к реке.
Ложбина переходит в балку. По склонам как бы на цыпочках стоят деревья, опираясь на вытянутые корни, чтобы не опрокинуться. Ранней весной, когда тает снег, тут сбегает ручей, но сейчас довольно сухо. Тропа хоженая, есть даже след велосипеда.
По пути фотографирую два вида сердечника: сердечник недотрогу и сердечник горький. Оба вида любят тенистый лес и чтобы где-то недалеко был ручей или влажное понижение. Тенистый лес и ручей... прерафаэлитский такой цветок. С белыми простыми цветами и причудливыми резными листьями, возникающими из влажной темноты.
Тропа упирается во влажную заросшую пойму, куда нет прохода, и круто забирается вправо и вверх. Похоже, что я дошёл до реки. Поднявшись на бровку, обнаруживаю параллельную балку. Спускаюсь вниз, и на дне обнаруживаю маленький ручеёк с перекинутыми через него досками.
Неужели это и есть та самая Саларевка?! «Маловато будет».
Забегая вперёд, могу сказать, что нет, это была не она. Саларевкой была та самая влажная пойма, в которую я не пошёл. А это две балки, которые под острым углом впадают в реку. Ручеёк — один из притоков. До Саларевки я дошёл чуть позже.
Ниже я приложу карту, чтобы было понятно, как я шёл. Пока пусть будет такой же сумбур, который творился в моей голове.
Взбираюсь по очередному склону, полагая, что перешёл на другую сторону реки. Вдали слышится лай собак, где-то недалеко посёлок.
На вершине лес расступается. Косые желтые лучи солнца в кронах берёз обозначают начало вечера. Передо мной плоская поляна с яблонями. Шуршит свою мерную песню речной сверчок, тенькает пеночка.
И вместо того, чтобы выйти к посёлку, я снова начинаю спускаться вниз по склону уже в третий раз. Причём спуск длиннее всех предшествующих. Так вот где спряталась Саларевка.
И действительно. На дне долины меня ожидает пусть и маловодная, но вполне себе речка. На дне лежат вымытые из грунта камни. Пойма труднопроходима, так что если возникнет желание обследовать саму реку, проще двигаться по бровке и в интересных местах спускаться к реке.
Местными жителями наведена простенькая переправа.
Совсем рядом у реки на стволе дерева обнаружил редкий мох радулу сплюснутую. Он любит лесные ручьи и балки.
Вот, как я шёл. Это уже обновлённая после моего похода карта Яндекса.
Теперь я уже понимал, как идёт река, и было интереснее проследить течение притока. Поэтому я вернулся немного назад, снова через поляну с яблонями. Вот, кстати, как выглядит склон долины безымянного ручья.
Теперь я пошёл по бровке. Сам того не заметив, оказался уже в липовом лесу, до этого плюс-минус были ельники. Стало много неморальных трав, запели мухоловки-пеструшки.
Вышел к той основной дорожке, с которой свернул. Так она проходит через верховья ручья. Долина разработана водой основательно. Неплохо для ручья!
После знакомства с местной гидрографией мне уже хотелось поскорее дойти до Кончеевского пруда и сделать привал. Всё-таки почти весь день на ногах.
Дорожка должна была вывести меня на поле, а я хотел на пруд. Поэтому я свернул по отходящей налево тропе. И она вывела меня почему-то в тупик с ещё одним ручейком в окружении шикарнейших дубов.
Желая обойти её, я снова наткнулся ещё на одну реку там, где не ожидал увидеть ничего подобного.
Долина отсутствует, вместо неё лощина, молодые оползневые процессы...
Каково же было моё удивление, когда я понял, что это и есть Саларевка. Тогда что же я видел раньше?
В общем, хитрость в том, что дамба Кончеевского пруда перегораживает долину Саларевки. Но русло жители обвели вокруг дамбы сбоку. В результате старый участок долины превратился в заболоченную пойму. И река как бы впадает в собственную долину на некотором расстоянии от запруды. Осознал я такую географическую эквилибристику не сразу. Вот вы сидите дома, возможно, даже горячий чай пьёте. А я там хожу между «трёх русел» уже порядком уставший.
Это та самая дамба. За ней значительный перепад высот. Возможно, обводом русла решили вопрос размыва дамбы, но могу ошибаться. Не исключено, что сток из пруда идёт и там, и там.
А так выглядит боковой сток. Через него можно перейти по камушкам, которые выложили местные жители.
И вот он долгожданный Кончеевский пруд. Быстро сбросив сапоги, я постелил на землю дождевик и прилёг. Теперь можно ничего не делать и слушать птичек.
Очень красивое и тихое место. В воде постоянно плещется рыба, вероятно, её тут много. С противоположного берега музицируют чечевица, болотная камышевка, овсянка и хор серых жаб. Коротко прокурлыкала камышница. Радостные детские голоса дополняют картину полного умиротворения.
Вместо будильника меня возвращает к необходимости двигаться дальше первый в этом году комар. Теперь мне остаётся только дойти до усадебного парка Кончеево и заглянуть на усадебный пруд. Задерживаться нигде подолгу я не собираюсь, надо возвращаться.
От деревенского до усадебного пруда Кончеево
Я бы мог срезать коротким путём через восточную часть деревни. Но, если обойти западную петлёй, можно захватить также несколько переходов через реки. Бываю я тут редко, возможность увидеть ещё что-то интересное я решил не упускать.
Выйдя на голос очередного вяхиря, я оказался на лугу. По правую сторону от меня Старосельское лесничество. Тут на опушке растёт мощный широколиственный лес с дубами, липами и клёнами. А слева от луга и тропинки молодой кленовник.
Мог ли он появиться сам собой или его кто-то посадил? Я ни разу не встречал, чтобы клён так плотно разрастался на поле рядом с лесом.
Молодой кленовник довольно густой, но проходимый. Хотя здесь и царит тень, а почва почти голая, но под полог проникли даже такие светолюбивые виды, как одуванчик и золотарник.
Решил заглянуть неглубоко в лес посмотреть, много ли тут клёнов. Оказалось, что да, клёнов немало, причём некоторые очень мощные и даже вышли в первый ярус. Это большая редкость для здешних лесов.
Дубы и клёны несимметрично тянут свои ветви в сторону опушки, где больше света. Некоторые ветви утолщились настолько, что напоминают горизонтальные стволы. Дереву выгоднее тянуться в стороны, чем ввысь.
Под деревьями слышится отчётливая капель. Я даже сперва подумал, что меня догнала какая-то небольшая дождевая тучка. Но небо ясное. Выхожу на луг, капель прекращается. Снова захожу в лес, листья тихонько звенят. Проделав эти перемещения несколько раз, я окончательно убедился, что звук исходит то ли от деятельности насекомых, то ли от падающих капелек сока. Но ни следов сока, ни насекомых так и не смог разглядеть.
Вдоль опушки цветут фиалки дубравные, что полностью соответствует обстановке.
На повороте услышал коростеля. Завидев меня, он замолчал и затаился. Я вскинул бинокль в сторону, где только что видел колышущуюся траву. Любопытная коричневая голова торчала из густой зелени и внимательно наблюдала за мной. Голова исчезла, и по стеблям разнотравья побежала волна, повторяя движение птицы. Коростель ещё долго нырял и выныривал, удаляясь на безопасное расстояние, но так и не осмеливался обозначать своё присутствие голосом.
А моё внимание тем временем привлекла большая стая кормящихся на земле скворцов. Молодёжь уже покинула свои дупла и теперь усердно училась добывать на земле насекомых и червяков.
Миновал крупный левый приток Саларевки. Он начинается в лесу западнее, довольно долго идёт по границе леса и впадает в реку в верховьях Кончеевского пруда. Тропа пересекает приток по дамбе, образуя маленький разлив. Тут упражняется в пении зелёная пересмешка. В её разнообразные импровизации обязательно примешиваются гнусавые нотки и повизгивания.
На границе с полем на боку лежит деревянная бобина. Надпись гласит «Кормушка для диких животных». Такие кормушки расставляют в Новой Москве сотрудники Департамента природопользования и окружающей среды.
Я быстро прохожу деревню и становится видна долина Саларевки в верхнем течении, тут она ещё течёт по полю. Вечереет. Далеко разносятся трели соловья.
На прощание обернулся. Поле и лес. Что может быть приятнее для взгляда русскому человеку? Такой родной и знакомый пейзаж. Облака рисуют на траве предзакатными лучами и тенью сочную зелёную полосу.
Приречный ивняк и Саларевка упираются в очередную дамбу с дорожкой из плит. Склоны долины зарастают вездесущим борщевиком Сосновского. Пока это небольшие лопушки, но летом, когда борщевик подрастёт, никакие местные травы не смогут тягаться с ним в высоте. Дальше зарослей будет ещё больше, и тропинка потеряется в них, так и не найдя удобного пути.
Передо мной появляется аккуратный профиль усадебного парка.
Парк усадьбы Кончеево имеет в плане почти квадратную форму. Его липовые аллеи высажены через равные расстояния и пересекаются под прямым углом, образуя сетку. Такие парки, имеющие строгие геометрические очертания и симметрию, называются регулярными и возникли в России под влиянием французского садово-паркового искусства в XVIII веке.
В конце XVIII и в XIX вв. они сменятся т.н. «английскими» пейзажными парками, обыгрывающими естественные черты природного ландшафта.
И если первые должны были подчёркивать человеческое величие и доминирование над стихией, вторые стали результатом моды на «возврат к природе». Также в XVIII–XIX вв. создавались парки смешанного типа, содержащие как регулярную, так и пейзажную части. Подробнее об усадебных парках Новой Москвы можно почитать в презентации доклада М.В. Семенцовой.
Травяной покров в усадебном парке Кончеево однороден. Почти всюду доминируют сныть и чесночница черешчатая. Лишь изредка примешиваются ветреница лютиковая, лютик кашубский, ландыш, гравилат и другие травы.
Пространство парка наполнено щебетом и потрескиванием дроздов-рябинников, которых здесь очень много.
Южнее парка расположен усадебный пруд. По всей вероятности, он непроточный, а потому сильно зарос ряской и густой околоводной растительностью. В зарослях обитают камышницы, а западнее пруда на поле — чибисы и малые зуйки. Один из чибисов лениво подал голос, когда я подходил, но решил не поднимать тревогу и замолк.
За прудом уже много лет идут работы по засыпке грунтом бывшего помётохранилища Марьинской птицефабрики. По краю насыпи установлены бытовки. Время от времени проезжают гружёные самосвалы.
Я решил ненадолго задержаться и присел на бетонную плиту на берегу. Кроме белых трясогузок, присаживающихся на тонкие травинки посреди пруда, в зарослях суетился кто-то ещё из водоплавающих. Чёрная птица выплыла из-за кулисы рогоза — я думал увидеть камышницу, но профиль птицы был другой. У камышницы хвост задран кверху и посадка на воде высокая. А тут хвоста не было видно, профиль уходил вниз, посадка низкая. Всё это говорило о том, что передо мной лысуха. В бинокль я хорошо разглядел её белый клюв и белую бляшку на лбу. Лысуха крутилась на месте и иногда запрокидывалась в воду на манер кряквы. Встреча лысухи в гнездовой сезон была приятным сюрпризом под конец маршрута. Неизвестно, гнездится ли она тут, но вероятность такая есть.
Вот и подошёл к концу мой поход. Напоследок я сделал несколько снимков тростника и направился по обочине автомобильной дороги в Марьино.
