Пройдя луг, я вошёл в среднюю часть Еринского леса. Здесь к Десне по крутым склонам сбегает второй ручей. Он виляет и прыгает по перекатам из ветвей и камушков, по промытым в почве ступенькам, местами образуя миниатюрные водопады, так что постоянно слышно его журчание. Говорящие ручьи — украшение любого места.
Через ручей наведён такой же миниатюрный, как и он сам, мостик.
Недалеко у костра расположились отдыхающие, корорые с некоторым удивлением наблюдали за тем, как я бегаю туда-сюда и фотографирую цветы. Место посещаемое, дорожки широко накатаны техникой, видимо, любители мотокросса периодически останавливаются здесь перед основной частью маршрута.
Тут же целыми коврами растут охраняемые колокольчики широколистные. Где побольше света, они уже распустились.
Это одни из самых крупных колокольчиков в наших краях. Растут они обычно в лесах и на опушках в условиях умеренного затенения, на богатых почвах, предпочитают склоны и балки. Распускаются довольно поздно, в конце июня - начале июля, а цветут недолго, всего месяц.
Колокольчики широколистные занесены в Красную книгу Москвы. В основном из-за их декоративности, т.к. их собирают в букеты. Но среди важных лимитирующих факторов уплотнение почвы от вытаптывания и проезда техники. И фотография выше является просто-таки иллюстрацией того, чего быть не должно.
Далее дорожка резко задирается по склону вверх, и невольно вспоминаются какие-нибудь крымские леса. Длинные подъёмы чередуются с короткими ровными участками. Это одна из самых красивых частей этой местности. В сторону реки раскрывается широкий вид, а с противоположной — лесной пейзаж даётся лишь небольшими визуальными порциями, как хороший десерт.
Делаю короткий перекус с чаем на поваленном стволе немного в стороне от дорожки. Под ногами замечаю салатовые коробочки с семенами какого-то растения. Они резко выделяются ярким цветом и точёными линиями на фоне более тёмной травы.
Это редкий в Москве аконит, он же боре́ц северный. Растение ядовито, трогать его не нужно, да и в любом случае оно занесено в Красную книгу. Так что любуйтесь со стороны. В давние времена сок аконита использовали для отравления врагов и смазывания наконечников стрел.
Борец северный произрастает в широколиственных и хвойно-широколиственных лесах, часто на заболоченных полянах и вдоль лесных речек, на притеррасных склонах и в оврагах, хорошо переносит затенение, растёт группами.
Недалеко обнаруживаю и его тусклые сиреневые цветки, напоминающие по форме фракийский шлем древне-греческих воинов. Такая ассоциация позволит вам вспомнить про «воинственность» этого растения.
Двигаюсь дальше. На тропе стоит пара человек, они явно отошли в сторону, чтобы никто не мешал, и что-то обсуждают. А прямо у них под ногами на поваленном стволе сияет белесым что-то необычное, похожее на подводный коралл. Замедляю шаг и фотографирую травки на виду, в надежде, что гуляющие сместятся, и я смогу осмотреть находку. Медленно приближаюсь, чтобы не нарушить личное пространство совсем бесцеремонно.
Разговор не утихает, так что приходится ложиться рядом с ними на землю и фотографировать. Мне попалась цератомикса кустарничковая. Вы, наверное, подумали, что это какой-то гриб. Но это простейшее животное, которое в завершающей стадии жизни только внешне напоминает представителей грибного царства, в остальное же время это свободноживущий многоклеточный амёбообразный организм.
У нас в лесах встречается два вида этого рода, второй вид — цератомикса пориевая, тоже похожа на белый коралл, но имеет другую структуру. Если к фотографиям этих миксомицетов пририсовать монтажом тропических рыб, вряд ли вообще кто-то заметит подвох.
Надо сказать, что разговор был настолько увлечённый, что я в итоге никого не отвлёк.
На параллельной тропе снизу я заприметил будку и решил спуститься посмотреть, каково её назначение. Всё оказалось достаточно банально, это был классический сельский туалет, сделанный для посетителей святого источника, к которому я должен был уже подходить. Без особой нужды, но для общего понимания ситуации, я бегло осмотрел внутренности сего строения и обнаружил, что оно открыто и содержится в более-менее приличном состоянии.
Вокруг будки коврами стелились подмаренник душистый и фиалка удивительная.
Дальше я подошёл к интересной полуземлянке с кирпичной стеной и металлическими арочными воротами, напоминающей скит. Как я выяснил позднее, она использовалась как сторожка для охранника часовни.
Деревянный навес использовался для хранения дров и инвентаря.
За ним — купальня на ручье, выходящем из святого источника. Вокруг искусно сделанные настилы и мостик.
Мостик показался мне интересным и я спустился под него, чтобы сделать на память фотографию ручья. Вполне в духе пейзажных парков XIX века.
На все карты нанесён только сам источник, ручей никак не подписан. Поэтому для себя я называю его Параскеевским ручьём. Ранее я был здесь только зимой, поэтому было очень интересно походить летом.
А вот и сама часовня на святом источнике в честь великомученницы Параскевы Пятницы. Она расположена в укромном месте на дне глубокой балки Еринского леса. Обычно тут тихо и безлюдно. Но, наверное, в дни церковных праздников к ней стекаются группы православных, спускаясь вниз по длинной лестнице. Сам источник в народе называется Пятницким.
Рядом с часовней не без удовлетворения нахожу ещё несколько групп колокольчика широколистного. А вот высаженные для красоты телекия прекрасная и хоста прямолистная всё же являются декоративными чужеродными видами, и в лесу им не место.
Тут же небольшая площадка, где можно подойти к обустроенной трубе и набрать родниковой воды. Сажусь на колени и набираю воды в бутылку, любуясь папоротниками, зависшими на камнях. День очень жаркий, и холодная вода даёт облегчение. Можно ополоснуться и передохнуть. У воды едва заметный терпкий «суховатый» вкус, обусловленный выходом известняков. На ветхом столике стоят выцветшие иконы, тут люди молятся. Вероятно, в последнее время сама часовня не используется для богослужений.
Озираюсь назад от часовни к купели. С новыми силами отправляюсь дальше в путь навстречу открытиям. И открытия не заставили долго ждать. То, что я увидел дальше, как говорят сейчас по английской кальке, «сделало мой день».
Среди россыпи известняковых камней я нашёл это. То, чего никак не ожидал встретить. Уже по широким характерным листьям и опушению стеблей я понял, что это скерда сибирская. Редчайший в на территории всего города вид, занесённый в Красную книгу Москвы.
А позже нашёл и распустившиеся жёлтые цветки. В основном же скерда ещё только бутонизировала. Но её было много! Сначала я считал каждый цветок, потом пришлось считать уже десятками. Я ходил взад и вперёд, вниз и вверх, чтобы хотя бы в общих чертах понять масштабы находки. По моим приблизительным прикидкам, эта популяция составлена более чем 200 растениями. Так что это самая большая и наиболее ценная популяция в Москве. Отдельные экземпляры и раньше находили в этом лесу, но так массово скерда сибирская ещё не раскрывалась.
Кроме Еринского леса, её находили только на дне глубокой долины Передельцевского ручья Валуевского лесопарка. Я участвовал в той ботанической экспедиции. И это всё, что найдено, на весь большой город.
В Новой Москве обычна её родственница — скерда болотная. Эта сопровождает любителя лесных прогулок на большинстве просек в середине лета. Она поменьше ростом, а волоски на стебле не встречаются, только на прицветнике. Легко запомнить, что в отличие от скерды болотной, скерда сибирская рослая, как сибиряк, и в пушистой «шубе».
Дальше я продолжал исследовать склоны. Практически везде доминировал пролесник многолетний, характерная трава широколиственных лесов, но тут его было необычно много, он встречался даже чаще сныти.
Другой типичный представитель широколиственных лесов — купена многоцветковая. Ещё один охраняемый вид. Не слишком редкий, но встретить его удаётся нечасто.
От купены душистой её можно отличить по количеству цветков в грозди (у многоцветковой — несколько, как ясно из названия, у душистой — по одному) и гладкому стеблю (у душистой он ребристый, в рифму).
В средней части Еринского леса купена росла буквально на каждом шагу. Буквально, потому что она не просто встречалась повсеместно, но и свисала своими побегами над тропой, и приходилось постоянно её перешагивать.
Так что можно сказать, что травяной покров тут ненарушенный и с характерными представителями дубово-липового леса.
А дальше случилось смешное. Изрядно утомившись — день уже подходил к концу — я захотел повесить гамак между деревьями, чтобы дать отдых ногам и поваляться. Но не тут-то было. Я не мог сойти с тропы. Везде. Везде росли краснокнижники. Я шёл и шёл, а свободного от них места не находилось. Такого со мной ещё никогда не происходило. Я даже записал видео, чтобы было понятен масштаб происходящего.
Должно быть, тут очень красиво в середине лета. Я-то гулял в июне, колокольчики ещё были в бутонах. А представьте себе, что тут творится, когда они все раскрываются в июле!
В общем, мне надоело искать место, и я отказался от затеи передохнуть. Потому что уже дошёл до очередной излучины Десны, и пора было спускаться к реке.
Интересно, что моё желание прилечь исполнилось, но в совершенно неожиданном варианте.
Начинало темнеть, когда я вышел к Десне. У реки меня встретил хор лягушек, прячущихся где-то среди водяных плотиков жёлтой кубышки. Плещется рыба, где-то далеко раздаётся капель пеночки-теньковки. Умиротворяюще.
Мимо пролетел, напевая свою песенку перевозчик. Я выскочил с биноклем, чтобы проследить за ним. Кулик всё удалялся и удалялся от меня, мелькая белыми полосками на крыльях, а на фоне величественно поднимались стены леса, они разворачивались всеми ярусами и создавали ощущение невероятного величия первозданной природы. Бинокль даёт дополнительный объём, этого не передать словами. Но ощущение, что я в горах, было полное. Я словно перенёсся на страницы книги «Затерянный мир» Конана Дойля.
А ждало на берегу меня вот это чудо.
Суперэргономичный лежак в виде изогнувшейся у самой земли ивы. Горизонтальная поверхность, внутри удобная ложбинка, чтобы не свалиться и расслабиться, под спину — подъём, всё почти по росту.
Я удобно расположился и, наконец-то, смог устроить полноценный привал с запоздалым обедом из тушёнки с гречкой и родниковой водой.
После отдыха я обнаружил вот эту скамейку неподалёку. Никак, её сделали для тех, кто стоит в очереди полежать на чудо-иве. Ждать-то, небось, долго приходится, кто ж с такого лежака быстро встаёт!
А вот такой вид на реку открывается со скамейки.
Немного полазав по зарослям крапивы, обнаружил ещё одну группу аконита.
Теперь мне надо было ускоряться. В темноте смартфон уже с трудом фотографировал, а заряд аккумулятора подходил к концу. Надо было быстро дойти до второго луга и подниматься уже наверх, к деревне.
Облик леса стал постепенно меняться с широколиственного на смешанный. Я уже постепенно входил в зону, которую принято называть Еринским бором.
Со сменой леса стали появляться и виды, которых не встречал тут ранее. То тут, то там попадались колокольчик крапиволистный и воронец колосистый.
И хотя ноги уже сами несли меня к автобусам, я не оставлял надежду найти ещё чего-нибудь эдакое. Просто потому что нескоро ещё тут побываю.
Не знаю как так вышло, но я наткнулся на редчайший в Москве астрагал солодколистный. Ранее я только читал о нём в очерке Юрия Андреевича Насимовича о Еринском боре, но встретить даже не мечтал. Чувство удовлетворения и выполненной нормы посетило меня: вполне достаточно для однодневного выхода.
Еринский лес — это уникальное живописное место Москвы, которое обязательно нужно посетить, как минимум, два раза в году: поздней весной и в середине лета. Так что я ещё вернусь сюда когда-нибудь, когда зацветут первоцветы.
Кроме того, я не успел дойти до устья Десны, где она впадает в Пахру. А именно там можно полюбоваться на известняковые скалы высотой в несколько метров. Мне бы хотелось найти хохлатку полую и змееподобную ящерицу веретеницу колхидскую.
На этом мой поход завершается. До новых встреч на пунктирных дорогах!
